Лама Пема Дудул

Традиция Ньингма, орден Катхок
 

Интервью с ламой Пема Дудулом
Беседовала и составила Катерина Никищихина
Катманду, март 2016 г.

Вас называют «первым украинским или русскоязычным тулку». Что это значит для вас?

Да, об этом было много разговоров. Я ответил на все вопросы в «Открытом письме другу». Много людей разволновалось. Для меня не так важно: я знаю, что гораздо меньше белых людей, которым Учителя поручили открыть монастырь, чем тех, кого признали тулку.

Как в данном случае понимать слово «тулку»?

Тибетское слово «тулку» – это перевод санскритского слова «нирманакайя», и оно имеет несколько значений.

Первое и изначальное – одно из трёх Тел Будды, Тело проявленное или воплощенное – то, как Будда появляется для обычных людей, поскольку форму света обычные люди воспринять не могут. Говорится, что это Тело – иллюзия, спектакль, который Будда разыгрывает, чтобы обучать людей.

Второе значение – бодхисаттва, тот, кто дал обет как можно быстрее достичь Просветления, чтобы помогать другим. Бодхисаттва сознательно выбирает место и время рождения, чтобы наиболее эффективно помогать людям.

Третье значение, чаще всего употребляемое в Тибете (и в данном случае тоже), — это учитель, лама, который достиг определенного уровня и стал бодхисаттвой. Такие учителя могут последовательно перерождаться, чтобы продолжить свою работу – например, по сохранению одной школы или монастыря. 

Есть стереотип, что тулку помнят свои прошлые воплощения. Так ли это?

Помнить прошлую жизнь — все равно, что во сне вспомнить сон предыдущей ночи. Это не хранится в оперативной памяти, поэтому 99 процентов людей ничего не помнят. Как-то об этом же спросили Далай-ламу, и он ответил: «Я чувствую связь, но без конкретики. В детстве у меня были какие-то картинки в уме, а потом забылись». Что касается меня, я много раз испытывал дежавю в некоторых местах в Тибете, при встрече с учителями. Но тоже без особой конкретики. Падмасабхава говорил: «Хочешь знать кем ты был в прошлой жизни – посмотри в зеркало». Твое нынешнее воплощение – результат того, что ты делал раньше». Думаю, моя встреча с учителями — результат прошлых жизней в этой жизни у меня никаких особенных заслуг нет.

Вы детстве чувствовали какую-то связь с буддизмом?

Явно – нет. Никакой религии, кроме коммунизма, в моем детстве и на горизонте не было. Так что до двадцати лет я даже имени Будды не слышал. В тибетском буддизме есть понятие «Срединная страна», где люди могут услышать учение Будды, найти учителей и практиковать. А есть Несрединная страна, где такой возможности нет. Так вот я родился в Несрединной стране — в Советском Союзе, а точнее — в большом, тихом и пыльном городе Донецке. Детство мое было спокойным, счастливым, и ничем особо не примечательным.

Что отличало вас от других детей?

Я всегда был искателем — искал, сам не зная, что. Но некий голос в сердце говорил, что искать нужно. Он меня и вел всю дорогу, а остальное не так важно. Я с детства остро чувствовал фальшь на всех уровнях — от бытового до большой лжи, в которую была погружена вся страна, и моим главным прибежищем стали книги: я был «ботаником». Пошел в школу в шесть лет, и к этому времени уже хорошо читал. Меня интересовала история, особенно — древняя, а больше всего— восточная древняя история. Кроме того, у меня с детства была способность разбираться в разных предметах и объяснять их другим.

Почему же вы получили техническое образование?

Вообще, я хотел быть историком. В пятом классе уже прочел все университетские учебники по истории. Но мои родители — хорошие люди, по профессии инженеры, а по убеждениям – скептики, сказали: «Все это хорошо, но в нашей стране за чрезмерный интерес к истории и посадить могут». В шестом классе они начали меня обучать программированию, а в старших классах отдали в физико-математическую спецшколу в Донецке. Я там стал отличником, участвовал в республиканских олимпиадах. После школы мне хотелось быть в элите физики, я поступил в физ-тех, но потом перешел и закончил МЭИ.

Техническое образование помогло вам в изучении буддизма?

Благодаря ему я развил определенные качества ума: интеллект, логику, критический ум. Через это смог понять какие-то положения в учении Будды, но люди искусства понимают их же через что-то другое. Мне легко объяснять Учение людям с математическим или техническим образованием — я могу привести понятные им примеры. 

Сегодня много говорится о схожих положениях в буддизме и физике. Вас это вдохновляет?

Фундаментальное положение буддизма говорит о взаимозависимости всех явлений и об отсутствии в них неизменной сущности. Современные физики находят тому подтверждение в каких-то положениях квантовой механики, в теории относительности, в квантовой теории поля. Они радостно сообщают об этом Далай-ламе, и он с улыбкой соглашается. Потом проводятся соответствующие конференции, публикуются книги — и это прекрасно!

Но не надо думать, что, изучая уравнение Шредингера, ты научишься медитировать и постигнешь своей ум. Буддизм вообще не об этом — не о понимании природы материального мира. Для буддизма неважно, был большой взрыв 20 миллиардов лет назад или его вообще не было. Важно то, что здесь и сейчас, важно понимание своей природы: откуда берутся страдание и счастье. Как бы ты глубоко ни разбирался в устройстве материального мира с научной, экономической или еще какой-то точки зрения – это не гарант счастья или несчастья. Так, можно быть чемпионом мира по шахматам, всегда выигрывать на бирже и стать миллиардером, но чувствовать себя при этом глубоко несчастным человеком.

Так что специализация — это хорошо, но нужно понимать ее ограниченность. А буддизм – он о том, как обрести счастье. О понимании, что мир не отличен от твоего ума, ум по своей природе пуст и светоносен, и нет ничего вне ума.

Каким было ваше знакомство с тибетским буддизмом?

Я прочитал книги «Преодоление духовного материализма», «Миф свобода и путь медитации» Чогьяма Трунгпа и «Ум открытости» и «Жест равновесия» Тартанга Тулку — и понял, что это «мое». Хотя сейчас-то я знаю, что ничего тогда в этих книгах не понял... Это был самиздат, переводили тексты советские инженеры без соответствующего образования – ими двигало лишь желание донести информацию до других. Тогда такая деятельность была подвижничеством — она не оплачивалась и могла привести к аресту и тюрьме.

В 1990-е в Россию хлынул поток представителей самых разных традиций. Я тогда был студентом, интересовался эзотерикой, ходил на все лекции, но внутренний голос неизменно говорил: «Все это хорошо, но не то». Потом было много и буддийских посвящений, но мы не особенно понимали, что происходит. 

Что отличает буддизм от большинства эзотерических поучений, например, от New Age? 

New Age – аморфное собрание разных учений и практик, надерганных из разных источников, а то и вовсе придуманных некоторыми неуравновешенными теософами. Значительная их часть – просто мусор. В этом нет ни Пути, ни Традиции. А буддизм — это очень чёткая наука: тебя доставляют из пункта А (сансара) в пункт Б (Просветление). Как говорится в фильме Люка Бессона Transporter: «Transportation is very precise business». Так и в буддизме: здесь нет места домыслам и фантазиям. Да, существует много различных способов применения методов, но все очень чётко и конкретно написано. Буддизм идет далеко за пределы слов и понятий, но, кстати, именно поэтому (один из парадоксов логики) все слова и понятия должны быть четко определены. Буддизм – это Путь и Традиция, точнее, несколько традиций.

Есть ли нечто буддийское в поучениях популярных индуистских учителей?

Один популярный Гуру назвал своё движение «Искусство жизни». Но тогда буддизм — это искусство смерти! В учении школы Сакья «Освобождение от четырех привязанностей» прямо говорится: «Если твои цели — в этой жизни, то ты не буддист».

С кем из учителей вы впервые почувствовали связь?

С Чакдудом Тулку Ринпоче, ламой школы ньингма. У него я принял Прибежище, к нему впервые подошел задать личный вопрос, у него получил первое посвящение на текст предварительных практик. Происходило это в московском парке на лужайке, в 1994-м году, во время его единственного приезда в Россию. Я тогда не знал, что он относится к ордену Катхок, не знал, что означает имя, которое он мне дал – Пема Дудул.

А что означает это имя?

«Пема» (тибетское произношение санскритского слова «падма») — это лотос, а лотос связан с одним из семейств Будды — с красным семейством будды Амитабхи, с определенными видами мудростями и действиями, и с миром людей: для мира людей практики семейства Будды Амитабхи особенно эффективны. А еще лотос связан с нашей традицией — традицией Гуру Падмасабхавы.

«Дудул» означает укротитель демонов. В данном случае имеются в виду демоны нашего ума – то, что омрачает ум и не позволяет обрести просветление. Кроме того, это имя одного известного мастера традиции ньингма, тертона 19-го века, который жил в Ньяронге, а в момент смерти обрел радужное тело. Интересно, что монастыри моего первого учителя Чакдуда Тулку и Пемы Дудула расположены рядом, в одном ущелье. Большинство моих имен начинается на Пема. Четырех из пяти своих главных (или, как говорят, коренных) Учителей я встретил в Гологе, в местечке под названием Пеме Бум Дзонг, что означает «Твердыня ста тысяч Лотосов».

Пема Дудул — имя, которое я чаще всего использую. Есть еще имя Пема Тринлей — его дали независимо двое моих коренных Учителей. Его я использую только тогда, когда речь идет о терма моих учителей.

В тибетской традиции у человека может быть несколько имен?

Да. Каждый раз, когда принимаешь обеты или получаешь тантрическое посвящение, могут давать имя. Так, например, у Джамгона Конгтрула — самого авторитетного автора в школе кагью — около десяти имен, которыми он подписывал свои работы (поэтому иногда нелегко идентифицировать автора). 

Как вы начали учить тибетский язык?

Первый русский лама Витя Лукьянов дал мне один-два урока, в качестве учебного пособия взяв тибетскую камасутру. А когда я получил от Чакдуда Тулку передачу на Лонгчен Ньингтик нёндро, то переписал тибетский текст от руки, просто копируя. Потом сверил его с английским переводом Согьяла Ринпоче. Понял: то, что между точками — это слоги (строго говоря, это не совсем так). Подписал под переводом тибетские слоги — и так выучил чтение. 

Как вы, имея техническое образование, попали в аспирантуру востоковедения академии наук?

Я понял, что надо изучать первоисточники основательно. Пришел в Институт востоковедения, поймал в коридоре профессора Андросова, говорю ему: «Возьмите меня в аспирантуру». «А какое у вас образование?» «Прикладная математика, механика». «Это, - говорит он, – конечно, хорошо, но у нас тут востоковедение. А чем конкретно вы занимаетесь?» «Тибетским буддизмом школы ньингма».

Он дал мне прочесть свою статью о ньингме, и я сразу указал ему на две ошибки. Он ошибки поправил и меня в аспирантуру взял. Андросов (сейчас он директор Института) – один из последних представителей классической русской индологии, знаток санскрита и индийских текстов.

В чем преимущества и недостатки академического подхода к буддизму?

Преимущество — фундаментальный подход. Если хочешь разобраться в буддизме, нужен учитель, который все разъяснит на доступном тебе языке. Или нужно изучать источники самостоятельно, иначе всё это будет дилетантством, мало имеющим отношения к традиции. Минус заключается в том, что подход науки — чисто интеллектуальный, а буддизм и медитация идут за пределы этого. 

Как вы решили переехать в Непал?

Классический тибетский язык в Институте востоковедения тогда никто не знал на должном уровне. Я решил, что должен двигаться к традиции, и в 1996-м году поехал сначала в паломничество в Северную Индию, потом — в Катманду. Когда оказался у ступы Боднатх, вокруг которой 25 тибетских монастырей разных школ, очень обрадовался и подумал: «Здесь я достигну просветления!».

Как в Непале продолжилась ваша связь с орденом Катхок?

В 2000-м году на Боде открылся монастырь Шичен Беро Линг ордена Катхок. По этому случаю старший брат настоятеля, великий Мокца Ринпоче приехал из Тибета и 60 дней передавал ванги и лунги традиции Катхок. К тому моменту я знал лишь то, что в ньингма есть шесть главных орденов, и Катхок — один из них. Но почувствовал необходимость ходить на все посвящения. Там я в последний раз видел Чагдуда Тулку, он уже был в инвалидной коляске. Там же познакомился со многими ламами традиции. 

Как менялось ваше представление о буддизме с тех пор, как вы приехали в Непал?

Через несколько лет после приезда в Непал я понял, что ничего не знаю о буддизме: все, что было раньше — детские игры. Так может происходить в жизни несколько раз по отношению ко всему настоящему: профессии, любви…

Многие практикующие проходят через кризис. С вами такое случалось?

Да. Я уже около 10 лет жил в Катманду, выполнил два нёндро, выучил тибетский, встретил многих учителей, но внутренний голос повторял: «Все это хорошо, но это ещё не то». Моей опорой в обучении были не фантазии, а классические тексты традиции, где всё можно прочитать (если знаешь, где искать). Так я узнавал о Традиции, о передаче Знания, о том, что должны делать учителя и ученики (об этом прямо написано в текстах). При этом я видел, с какими отличиями и нарушениями все происходит вокруг, видел много отступлений от традиции.

О временах упадка писали еще в книгах 17-18 века: «монахи не соблюдают обеты», «ламы торгуют учением». Сейчас коррупция и вырождение только усиливаются. Жизнь в Катманду стала серьезным испытанием и закалкой для веры. В какой-то момент у меня случился кризис, и я принял внутреннее решение: или найду Учителей, которые учат так, как написано в текстах, или, если их нет, буду только читать и следовать тому, что написано, а что делают остальные — их личное дело. Не стану ходить к тем, кто делает из дхармы политику, бизнес или использует ее для удовлетворения личных потребностей, какими бы известными учителями они ни были. Сначала очень переживал, потом успокоился, сказал себе: «Учение Будды истинно, просто верь и следуй ему».

Так, около года я почти ни с кем не общался. Сидел дома, делал практики, читал. Не ходил к учителям, не задавал вопросов. А спустя год пришло время: я встретил своих Коренных Гуру —таких, о которых читал в древних текстах. Видимо, я был готов.

В традиции сущностные наставления передаются один на один. Так было всегда. И если этого не будет, то не будет и передачи Знания. Всегда были также массовые учения и посвящения, в основном – долголетия, Будды Врачевателя. Но были учения, которые передавались один на один, например — махамудра и дзокчен. Если этого не будет, то не будет и передачи Знания. Это сказано в Чакрасамваре тантре, в тантрах дзокчена.

Мои учителя – даже те, кто обычно говорил громким грозным голосом – некоторые поучения давали почти шепотом: в тантрической традиции Ваджраяны говорится, что это нечто такое, что нельзя расплескать, нельзя испачкать. А сегодня некоторые учителя дают прямую передачу дзокчена людям с улицы. Про это мои Учителя отзывались грубо и называли это шарлатанством. 

Вы хотите сказать, что посвящения, передаваемые большому количеству людей сразу, не работают?

Я не говорю, что они не работают и что от них нет пользы. Я говорю об очень низком КПД (коэффициенте полезного действия). Ты получаешь связь с линией, благословение, вдохновение, но этого слишком мало, недостаточно, если хочешь реализовать данную практику. 

Почему посвящения, на котором сидит сто человек, не работают так, как должны работать?

Дело не в том, что должна быть какая-то тайна. Дело в самайе. Если кто-то из учеников плохо подумал об учителе или о другом ученике – это уже нарушение самайи. Вы все в одной мандале, вы повязаны. То, что делает один, распространяется на всех. Просто это так устроено. 

Многие люди ходят на посвящения просто с целью получить благословение. Они считают, что это их ни к чему не обязывает. Так ли это?

Есть посвящения, на которых ты не даешь обязательств ежедневной практики. Но в любом тантрическом посвящении заключены три уровня обетов: Индивидуального освобождения (Прибежища), Обет бодхисаттвы, Самайя мантры. Все эти обеты ты всегда принимаешь, если получаешь посвящение, часто автоматически повторяя за ламой. Плюс бывают дополнительно самайи каждой школы и каждого посвящения. Если подобно разъяснять эти самайи перед посвящением, то никто не останется, а на что тогда монастыри содержать! А кто-то приходит на посвящение просто покайфовать от энергий…

Существует представление, что дхарма – бесплатна. Крайне ошибочное представление! Дхарма и знания бесценны — в том смысле, что превосходят любые материальные ценности. Но бесплатных знаний нет – за все, что ты узнаешь, ты платишь. Ты уже не можешь сказать: «Я этого не слышала».

Почему не рекомендуют ходить на посвящения разных школ буддизма?

Потому что часто возникает путаница. Человек получил посвящение одной школы, потом другой, а потом приезжает бонский учитель – он еще и у него посвящение получает. А дома у него на алтаре — защитники разных школ, но он совершенно не в курсе, как они взаимодействуют. 
Люди набирают вангов и не понимают, что делают. Отсюда столько сумасшедших. Я знал тех, кто прыгнул с балкона, воткнул себе в живот пурбу, в психушке умер... Знал человека, который говорил: «У нас нет обетов, это всё ограничения», и сгорел ночью в постели. Защитники – это не добрые дяди, а совсем другие существа. Они не церемонятся и действуют чётко. Так что прежде, чем принимать посвящение, лучше спросить у своего учителя.

А разве защитники могут плохо взаимодействовать друг с другом?

Школы постоянно жёстко спорили друг с другом, и не только спорили. Так, известный переводчик Ра Лоцава фактически убил сына Марпы магическим ритуалом, а от него идет линия Ямантаки, которую, кстати, многие получают.

А все посвящения Гелуг — в том числе те, которые дает Далай Лама — идут от Пабонка Ринпоче, который говорил, что все терма – это не подлинные учения, а Падмасамбхава — вообще шарлатан. Как ты думаешь, защитники ньингмапы как на это реагируют? 

Поэтому и говорят, что тантра опасна, практикующего тантру сравнивают со змеей в стебле бамбука, а во многих руководствах так много места занимает описание адов: это что-то вроде Lonely Planet по бардо для тех, кто ходит туда-сюда, получая посвящения и не выполняя обязательств.

Вы сказали, что встретили учителей, когда были готовы. Что означает «готов»? Когда считается, что ученик готов?

В ваджраяне есть учение о пяти соответствиях: учитель, ученик, время, место, учение. И только когда все пять пунктов в совершенстве соответствуют друг другу, происходит передача Знания в тантре и особенно в том, что за пределами тантры — в махамудре и дзокчен. Об этом написано во всех исходных текстах. 

Что это значит? Должен быть Учитель, который постиг то, о чем говорит. Способный ученик, у кого есть еще и связь с Учителем – не просто связь с Учением Будды, которое необъятно, но с конкретной линией, практиками, методами. Кроме того, нужны правильные место и время. 

Как вы узнали о своих Коренных Учителях?

Я тогда летом ездил в Тибет, возил друзей каждый год в разные провинции. Так дело дошло до провинции Голок. Про Голок я знал только то, что это глушь и живут там одни бандиты. И тут вспомнил, что у меня есть знакомый тулку из Голока: мы познакомились на посвящениях линии Катхок. Зашел к нему в гости, увидел на домашнем алтаре несколько фотографий незнакомых лам. Он сказал: «Это мастера с моей Родины, из Голока», и я вдруг показываю на фото: «Я должен встретить его, его, и еще - его!» Тот смеётся: «А у тебя губа – не дура! Это - великие Мастера дзокчена, тертоны. Двое из них – мои родственники. Я знаю, ты изучаешь буддизм и много практикуешь, поэтому напишу им записку с просьбой принять тебя. Но ничего не гарантирую. Ты должен понимать: эти мастера — древние, они живут в старом Тибете, где всё, как раньше. Они всю жизнь посвящают практике и обучению других. У каждого из них – всего несколько учеников, которых они выбрали сами. И среди этих учеников нет белых. Так что лучше даже не надейся получить Учение». 

Как произошла ваша встреча с учителями?

Об этом рассказано здесь. Скажу лишь, что для домашних моего Учителя тертона Джикмэ Дордже Ринпоче это было невиданным развлечением. Они потом говорили: то, что меня сразу не вышвырнули, было чудом. С остальными учителями случилось примерно так же. Я приходил и говорил: «Я хочу, чтобы вы, великий Мастер дзокчена, тертон, получивший особые откровения, наместник Падмасабхавы, приняли меня в ученики и передали мне всё!» Это было невиданной дерзостью: под «всё» я понимал не только общие наставления по Учению, и не конкретное посвящение, а действительно всё. Это все равно, что прийти в дом к незнакомому человеку и попросить переночевать с его женой. Пан или пропал. Но ответ был положительным у всех пятерых.

Какие условия поставили вам учителя?

Прежде всего – следовать традиции. Никогда не привозить с собой белых людей. Принять на время обучения их кочевнический быт (описывать не буду – не для слабонервных!) И выучить их язык: учение должно передаваться один на один, и даже переводчик присутствовать не должен. По идее, так всегда должен передаваться дзокчен. И махамудра тоже.

Почему учителя велели вам не приводить белых?

У тибетцев есть слепая вера. Они будут делать простирания в грязи, если надо. А не как я слышал в одном дхарма-центре западном: «мы простирания сегодня не делаем, потому что у нас душ не работает». Нет той мотивации, подвижничества. Вот поэтому и «не приводи белых людей».

А почему они согласились вас учить, вы же белый?

Ну, я наполовину белый… за время жизни в Непале у меня даже лицо изменилось. На самом деле, как сказал мне потом Джикмэ Дордже Ринпоче, «я принял тебя только потому, что ты — мой ученик много жизней. Ты этого не помнишь, и не надо». Я спросил, сколько у него учеников, и он ответил так: «Наибольшая удача в жизни учителя – если он встретит одного хорошего ученика. Это большая редкость».

Учителя ищут учеников, так же как ученики — учителей?

Нет. Это старый Тибет. Там хоть теперь 3G интернет, асфальтовые дороги и мотоциклы вместо коней, но отношения и традиция обучения остались прежними. Мои учителя всю жизнь занимаются только практикой и живут на одном месте. Они знают, что в нужный момент ученик, с которым у них есть кармическая связь, придёт к ним в эту глухомань и попросит принять его в ученики. Но это – путь одиночек: нужна сильная кармическая связь, необходимо выучить язык, пройти испытания.

Один из моих Учителей смеялся до слез, когда меня увидел. Он сказал: «Я видел йогинов, летающих по небу и проходящих сквозь стены. Но чтобы белая обезьяна притащилась в такую глушь и нашла своего Учителя – вот это воистину чудо!» 

А что внутренний голос, он был, наконец, удовлетворен?

Да. После встречи с тертоном Джикмэ Дордже возникло чувство, будто началось новое воплощение. Внутренний голос уже не говорил, как обычно: «Это круто, но есть что-то еще». Я понял: я нашёл то, что искал.

Учителя когда-нибудь рассказывали о ваших прошлых жизнях?

Учитель говорил мне: «Я знаю тебя много жизней», но подробностей не рассказывал, а я никогда и не спрашивал. Мне сказали об этом «между прочим», отвечая на другие вопросы.

Я приехал к старцу Пема Гарванг Цал Ринпоче, к которому тертон Джикмэ Дордже Ринпоче направил меня, чтобы я получил наивысшие наставления о природе ума. Кстати, о соответствии времени. Джикмэ Дордже тогда сказал: «Сейчас не время, чтобы я передавал тебе эти поучения, но если хочешь получить их в этот приезд (тут он на минуту отключился) – поезжай послезавтра к одному старику, он великий тертон и практик, скажешь, что от меня, попросишь наставлений».

Я так и сделал. А когда попросил старца передать мне гуру-йогу, он сказал: «Я передам тебе гуру-йогу Юдра Ньингпо». Я знал только, что это один из учеников Падмасамбхавы, главный ученик Вайрочаны, мастер VIII-IX веков. Я спросил: «Почему именно его?», и он ответил: «Потому что он – твой учитель!» В этот момент меня как будто шарахнуло… Я много чего увидел… А старец посмеивался: «Да-да, ты был его учеником и в следующих воплощениях. И этой жизни трое из твоих Учителей – воплощения Юдры Ньингпо. Ты сам их нашел, не зная этого». Больше мы это не обсуждали.

Однажды, когда я был в затворе в монастыре Кунчёнга Лингпы в Голоке, и задавал ему всякие глупые вопросы про будущее, он сказал: «Приходи завтра утром». Я пришел, он достал огромный лист бумаги, и быстро-быстро записал что-то на тибетском. Сказал: «Тут кое-что о твоих прошлых воплощениях и будущем, и указания для личной практики». Из тех имен, что там были перечислены, у меня особо отозвалось имя Нанам Еше Де из рода Шанг, известный тибетский переводчик, один из 25 главных учеников Падмасамбхавы.

Как проходило ваше обучение?

Семь лет я каждое лето ездил в Голок и жил у своих учителей, по очереди. Они передавали свои циклы терма и терма своих учителей — откровения, где описаны практики до достижения просветления, плюс подробные наставления по практикам медитации и дзокчену. Я тщательно следил за тем, чтобы получить весь список терма, а это — сотни томов. Учителя посмеивались, но всё мне давали. Я точно помню всё, что они мне передали. Пять лет назад они начали уходить, проявляя в смерти признаки Просветления, включая «малое радужное тело».

Ваши учителя — тертоны. Что это означает?

Тертоны – это редкие мастера, которые получают откровения от Падмасамбхавы. Они могут общаться с буддами и великими Мастерами прошлого так же, как мы сейчас разговариваем. Они получают откровения и записывают учения, подходящие для своего времени. Бывают также материальные терма — статуэтка, например, или сверток. Но в наше время их почти не осталось: экология испортилась, и Тибет почти весь перекопан. Терма — особенность традиции ньингма, благодаря им учения передаются напрямую, без посредников.

Как отличить настоящие терма от ненастоящих? 

Сложный вопрос. В текстах говорится: «Если у тебя есть сомнения, спроси своего йидама и он тебе скажет». Good luck! Явных признаков нет, тем более что тертоны известны крайне странным поведением. Иными словами, они могут выглядеть совершенно сумасшедшими. Тертоны мало с кем общаются, но про них всегда знают главы орденов и другие тертоны, даже если они никогда не встречались.

Так что, когда кто-то говорит: «Я учился в Гималаях у тайного йогина, чье имя вслух произносить нельзя», я сразу понимаю: здесь что-то не так. Есть понятие «парампара – линия передачи», это означает, что знание передавалось последовательно, от учителя к ученику. А если нет передачи, то нет и чистого знания. Я знаю имена всех своих Учителей и большинство имен их Учителей – на несколько поколений назад. Последовательность некоторых линий передач я могу вспомнить до Гуру Падмасамбхавы.

Как происходит передача?

Человек приходит к учителю и просит принять его в ученики. Учитель либо соглашается, либо нет. Если соглашается, то ученик проводит некоторое время с учителем, и в какой-то момент тот говорит: «Обучение закончено, теперь и ты можешь учить». Внешне это выглядит так. Но передача не ограничивается интеллектуальным аспектом. Наш привычный мир состоит из слов и концепций, а учение Будды – о том, что за пределами этого. О состоянии счастья или несчастья, которое не зависит от погоды или банковского счёта. Передача может происходить по-разному – при помощи ситуаций, или от ума к уму. Так, некоторым Учителям я вовсе вопросов не задавал: приходил и просил разрешения просто посидеть рядом. Это тоже был процесс обучения.

Как буддийское понимание счастья отличается от обычного?

В буддизме говорится о «дукхе» и «сукхе», что часто переводится как «страдание» и «счастье», но это неточно. Дукха – это страдание не в бытовом понимании, вроде: «Мне плохо я болею». И не духовное: «Он не позвонил, жизнь пропала». И даже не такое: «Мне хорошо, как никогда. А вдруг он не позвонит завтра?». Понятие дукха — шире. Так, в любом человеке – как бы хорошо ему сейчас ни было – есть некая неудовлетворенность, озабоченность, которая снедает его изнутри, ощущение «что-то не то». Полностью понять всепроникающий характер дукхи — природы неудовлетворенности как единственной природы сансары — может только будда. Но проблеск может почувствовать и обычный человек. Сукха переводят как «счастье», но Будда говорит не о счастье в бытовом понимании, а о противоположности дукхе. О сознании, в котором нет этой неудовлетворенности. Это не значит, что нужно превратиться в какое-то бесчувственное светящееся существо: так, Будда ощущал физическую боль, и умер он от тяжелого пищевого отравления, будучи глубоким стариком. Ему было больно, но его это не беспокоило. 

Есть и более близкие к нам примеры. Перед смертью Шестнадцатый Кармапа лежал в больнице в Чикаго. У него последовательно проявлялся рак разных внутренних органов. Врачи спрашивали его: «Вам больно?». Он говорил: «Да». Они предлагали уколоть ему морфий, но он только смеялся: «Зачем? Это повлияет на ясность моего ума».

Старшие среди моих Учителей по много лет провели в китайских концлагерях, где их пытали, ставили над ними эксперименты. Но они никогда не вспоминали этот период как тяжёлый. Когда их спрашивали про него, они говорили: «Мы в лагере медитировали».

«Сукха» не связана с общими человеческими представлениями о счастье. Внешне может ничего не измениться: человек живет, как прежде, испытывает те же боль и радость, но его внутреннее состояние не имеет ничего общего с привычными переживаниями. Это… другой берег. Фазовый переход, подобный тому как вода переходит в пар. Объяснить это невозможно: переживание окажется далеко за пределами того, что ты можешь себе представить.

Если нет Учителя, можно ли ограничиться чтением книг?

На Востоке ученики не читали книг. Книги – не только буддийские, но и индуистские – не предназначались для самообразования. Они предназначались для Учителя, и ученики могли читать текст только после его объяснений.

Буддизм — это Знание о том, кем на самом деле являешься ты, и чем является мир. Это Знание нельзя получить из книг, его дает только реальный опыт, реальное переживание. Книги могут подвести к нему — как «палец, указывающий на луну» — но от чтения переживания не возникнет. 

Какова, в таком случае, задача Учителя?

Предполагается, что учитель имеет этот опыт и передает его. Вернее, подводит ученика к тому, чтобы ученик позволил этому опыту – который уже есть в нем – актуализироваться. Не будь в нас изначально такого опыта – ничего нельзя было бы сделать. Как говорится, «все живые существа – уже Будды, но они забыли об этом».

Важно различать, является это мимолетным переживанием или постижением — то есть способностью распространять опыт на повседневную жизнь. Некоторые, прочитав книги той или иной традиции, говорят: «Я уже будда, зачем мне Учитель?» Действительно, с одной стороны ты – уже будда, и не можешь это изменить. С другой стороны, ты этого не знаешь и в это не веришь. На самом деле, достаточно просто поверить. Но на протяжении бесчисленных жизней мы каждую секунду ощущали себя не буддой, и этот груз (карма) таков, что вспомнить и поверить, что ты — будда, невозможно. Мы ведь даже не помним, что ели позавчера на завтрак.

Чтобы отбросить этот груз, нужен помощник – Учитель, который не только открыл будду в себе, но и владеет методами и опытом, чтобы открыть будду в другом.

Но люди разные — что работает для одного, не работает для другого…

Учение Будды необъятно. Оно подобно кабинету врача, где есть лекарства от всех болезней. Учитель — это врач. Врач не должен пробовать все лекарства. Ему достаточно знать, как они действуют.

Как карма препятствует тому, чтобы стать буддой?

Мы думаем: «Есть я, и есть другие». Если кто-то или что-то мне нравится, возникает импульс: «Я это хочу». Или наоборот – «не нравится и не хочу». Так появляется желание получить или избавиться, так возникает страдание. Простая схема.

Буддизм учит, что нет никакого отдельного «меня», «тебя» и мира. Все взаимосвязано. Современные физики это уже поняли, создатели квантовой механики получили за это по Нобелевской премии и у них у всех «поехала крыша»: все семеро этих нобелевских лауреатов так или иначе склонились к религии или в мистике.

Сколько у вас учителей?

В общей сложности в традиции Ньингма у меня более пятидесяти Учителей, они все перечислены здесь. Среди них - трое моих первых Учителей, трое всеведущих кхенпо, 13 Учителей, передавших наставления по дзокчен и Пятеро Маха Мулу Гуру – Великих Коренных Учителей, тертонов и махасиддхов. Мне очень повезло: я застал и встретил Учителей, которые учились еще в старом Тибете: это Минлинг Тричен Ринроче, Чатрал Ринпоче, Додрубчен Ринпоче, Ньёшул Кхен Ринпоче, Тринле Норбу (сын Дуджома Ринпоче)– легенды нашего времени. 

Почему после встречи с учителями вам пришлось учить язык? Ведь вы уже знали тибетский?

Общего разговорного тибетского языка не существует. Есть три тибетских народа: тибетцы, кхамцы, амдосцы. Сейчас они проживают в разных провинциях Китая вместе, но их языки отличаются сильнее, чем русский и украинский. Они часто не понимают друг друга: чтобы объясниться, переходят на китайский. 

Родина моих главных учителей, Голок, — это область между Кхамом и Амдо. Там говорят на голокском диалекте амдосского языка, который больше нигде не понимают. Так что пришлось брать уроки языка у парня из этой области, а также обучиться тибетской каллиграфии: не для того, чтобы писать, а чтобы читать рукописи. Поскольку мои учителя — тертоны, то много их откровений записаны от руки. В Тибете пишут бамбуковой палочкой определенным образом обрезанной, чтобы регулировать наклон и толщину линии. Есть 5-10 разных шрифтов, я их все изучал.

Как тибетцы читают общие молитвы, если у них разный язык?

Классический язык текстов общий для всех, он – как церковнославянский. Простые, необразованные тибетцы могут знать десятки молитв наизусть, но смысла их при этом не понимают, поскольку лексика и грамматика в их разговорном языке совсем другая.

Как вам жилось в Голоке?

Время в Голоке как будто растянуто — не чувствуешь его. Бытовые условия были непривычными – отличный 3G интернет, при этом нет водопровода, канализации, душа. Но меня всё это не беспокоило.

Как вы благодарили вашего Учителя?

С меня он никогда не брал денег, и подарки мои всегда кому-то передаривал. Оставил только одну статую своего личного Охранителя.

Как вы получили право учить других?

В мой последний приезд в 2013-м году Тертон Джикмэ Дордже сказал: «Нет ничего в Дхарме, чего бы я тебе не передал. Надеюсь, ты всё понял или поймешь. Приезжай, если сложатся условия. Но теперь я могу умереть в любой момент. Если так случится, не жалей ни о чем: ты всё получил. Совершенствуйся в практике и объясняй другим».

В этот момент, согласно традиции, я стал ламой в изначальном значении этого слова. 

Важно понимать, что, заканчивая ученичество, ученик не заканчивает личную практику: она не заканчивается никогда. Личной практикой Будды является безошибочная помощь живым существам. Дальше ты практикуешь – и, если придет момент, начнешь учить. То, что ты получил, ты должен будешь отдать. К слову, в Тибете до 50 лет учить не принято.

Вы получили какое-то документальное свидетельство того, что прошли обучение?

Да. У меня есть желтый шелковый платок, на котором написано мое имя — Лама Пема Дудул, и название центра или гомпы, которые я могу основать и возглавить. Есть ещё очень вдохновляющее письмо, дающее право открыть и возглавить гомпу. Этот документ для меня важнее, чем признание тулку или письмо с именем «Ринпоче».

Если ваш учитель принадлежит к ордену Катхок, значит, вы подчиняетесь его главам?

Нет. В тибетском буддизме нет такой иерархии, как в христианстве. Есть орден, у него есть глава. Формально тертон Джикмэ Дордже Ринпоче относится к ордену Катхок (и является одним из перерождений его основателя). У ордена Кахток пять глав («пять золотых тронов»), трое из них обо мне знают. Но это не значит, что тертон Джикмэ Дордже им подчиняется, или я должен. Я перед ними простираюсь, но они не говорят мне, что делать. В тибетском буддизме есть гомпа (монастырь или община йогинов) и настоятель. Он – глава для всех, кто живет в монастыре. Над ним нет главы, но есть есть свои Учителя, перед ними он может отчитываться.

Что означает слово «лама»?

Это слово часто понимается неверно. Так, в некоторых областях на северо-востоке Тибета, а также в Монголии и в России, ламой часто называют любого монаха. А где-то считается, что лама — это тот, кто закончил трёхлетний затвор. В Гималаях и в некоторых областях восточного Тибета лама – это семейный человек, у которого есть дом, хозяйство, дети. Он — кто-то вроде сельского священника: лечит людей, делает ритуалы за здравие, за упокой, на урожай.

На самом деле тибетское слово «лама» соответствует санскритскому слову «гуру» и имеет то же значение. Не буквальное, поскольку одно из этимологических значений слова «гуру» — «тяжелый, весомый». «Лама» буквально означает «тот, выше которого нет». Но подлинный смысл у них одинаков – Учитель, духовный наставник. Что значит стать ламой? В какой-то момент обучение завершается, и Учитель (Гуру) говорит ученику: «Я передал тебе всё, теперь я тебя благословляю – ты можешь учить других». В этот момент ученик становится ламой в изначальном значении этого слова, то есть Учителем.

Должен ли лама пройти трехлетний ретрит?

Вовсе необязательно. Например, трое, пожалуй, самых известных (у обычной публики) лам в мире – Далай-лама, Намкай Норбу, Оле Нидал. Никто из троих не проходил даже однолетнего ретрита, а ни у кого нет сомнения, что они — ламы.

Понятие о трёхлетнем затворе, как, кстати, и о нёндро, появилось в XVII-XVIII веке. До этого не было формальных чисел. В старину было так: ты живешь с учителем, он тебя всему учит, потом говорит: «Ты все понял, иди в затвор, пока не выполнишь такую-то практику». Это значит, что ты запираешься в скиту, чтобы отгородиться от общения с людьми, и там медитируешь. Большинство проводили так десятилетия, и некоторые мои учителя — тоже.

Трехлетний затвор появился как часть формального образования, когда учеников стало намного больше, чем учителей. Была монастырская школа обучения (шедра), за ней следовала интенсивная практика – друбдра. Монахи при этом живут на территории монастыря или скита, каждый в своей келье, где практикуют индивидуально. Иногда они встречаются на коллективных практиках, иногда их навещает учитель.Я не проходил трехлетний затвор и следую образу жизни своих учителей, которые живут с семьей и все свободное время практикуют. А когда занимаются чем-то другим, стараются прибывать в этом состоянии. Могут проводить в монастыре какие-то ритуалы, принимать посетителей, часть года проводят в строгом затворе и не общаются ни с кем, кроме семьи и ближайших учеников.

Уточните пожалуйста: в старом Тибете не было понятия нёндро?

Конечно, всегда была последовательность обучения и предварительные практики. Раньше не было счёта. Ученик приходил к учителю, тот говорил: «Делай такую-то практику, пока не появятся знаки, или пока не умрешь». Ученик шел в пещеру и практиковал, вопросов не задавал, не считал, сколько чего сделал, не говорил: «Мне бы еще такое еще посвящение получить». Потом люди стали лениться, и появился формальный счёт - хотя бы по 100000 раз сделайте!

Вы когда-нибудь предлагали своим учителям учить на Западе?

Я однажды спросил тертона Джикмэ Дордже, почему бы ему не поехать с поучениями в Европу, и он ответил довольно жёстко: «Тибетские ламы не могут и не должны учить белых людей. Белых должны учить белые. Удачи!».

Учитель дал вам какие-то конкретные руководства по обучению других?

Только одно: держать традицию в чистоте. Я спросил его, что именно мне следует делать, нужно ли ехать куда-то. Он сказал: все произойдет естественно.И вот условия, похоже, сложились. Максим с Машей были проездом в Катманду, пришли ко мне в гости, мы часа четыре разговаривали, пили чай, а потом они сказали: «Хотим пригласить вас дать учения в Украине». Я подумал, что там могут быть люди, которым я окажусь полезен. И согласился.

Какие практики вы давали в Украине?

Сидячую медитацию (успокоение ума - шаматху, прозрение - випашьяну). Развитие качеств ума – таких, как любовь, сострадание. Из тантрических – те, которые в нашей традиции, традиции ордена Катхок, можно делать до нёндро и параллельно нёндро. Практики Будды Шакьямуни, Авалокитешвары, Падмасабхавы, Тары, Будды Врачевателя. По поручению Учителей я составил программу изучения и практики для западных учеников. Она опубликована здесь.

За то время, что вы практикуете буддизм, у вас были сильные мистические переживания?

Про мистические переживания говорить не люблю: в традиции это не приветствуется.

Буддизм — наука об уме. Важно только состояние сознания, а внешние, материальные проявления не существенны. Более того: мистический опыт может быть отвлекающим. Он может быть признаком каких-то результатов, а может и не быть. В любом случае, это считается чем-то глубоко личным, подобно интимным моментам с любимым человеком. Делиться следует знанием, любовью и состраданием, а не личным переживанием. Это как созревающее вино: пока закупорено – настаивается, откроешь бутылку – выдохнется.

Пока поучение остается в чистоте, оно работает. А если ты делишься им за кружкой пива, оно сразу опошляется и перестает работать.

Можно ли с кем-то обсуждать свои переживания, возникающие в ходе практики?

Со своим Учителем, у которого вы получали посвящения, или с теми, кто получал посвящение вместе с вами и делает ту же практику. Строго говоря – какую практику ты делаешь, какие мантры читаешь, в каких затворах была – никто знать не должен, кроме учителя. Не говоря уже о способностях. Конечно, некоторые способности трудно скрыть: ламы иногда показывают ясновидение и целительские способности из сочувствия. Но этим не нужно бравировать, злоупотреблять или торговать.

Есть мнение, что у человека, начинающего практиковать буддизм, жизнь сильно меняется. Одни говорят, что практика помогает улучшить мирскую жизнь, другие — что перемены могут быть весьма непредсказуемыми. Скажите честно: во что люди ввязываются, начиная практиковать?

Ошибка думать, что буддийские методы решат твои повседневные жизненные проблемы. Конечно, они так действуют. Когда начинаешь медитировать, могут возникать позитивные побочные эффекты: ум успокаивается, становится меньше стресса, трудностей в отношениях с людьми, могут исчезать и физические болезни. И человек думает: «Вот круто! Этого мне и надо!» 

Так, профессор Кабат-Зинн из США 20 лет назад начал изучать последствия медитации випассаны, которую он изучал в монастырях юго-восточной Азии. Он провёл исследования и выяснил: действительно, у людей улучшается давление, меняются показатели мозговой деятельности. Кстати, сегодня в некоторых штатах США медитация mindfulness (фактически, секуляризированная випассана) оплачивается медицинской страховкой: в случае серьезного стресса человека направляют на курс медитации.

Так выглядит применение отдельных методов буддизма, и – да, эти методы работают. Есть программы, на них основанные, они помогают людям – и прекрасно, что помогают! Но нужно понимать, это — еще не буддийский Путь. Буддийский Путь идет за пределы этой жизни. Если ты на Пути, честен и откровенен с собой, то не ожидаешь никаких благ. Мало того: жизнь практикующего человека часто меняется так, что для знакомых это становится шоком. Рвутся привычные связи, например, человек бросает всё и уезжает в Гималаи, в монастырь. Это — процесс трансформации, он не может быть легким.

Цель буддизма — не приукрасить и не обустроить сансару, а демонтировать ее. Ты разламываешь свою клетку. Не красишь её золотой краской, а разламываешь. Кожа трескается и сползает, как кожа змеи, а под ней ты — незащищенный и ранимый.

Какова цель буддизма? Что ожидает человека в пункте Б?

Состояние пункта Б – нирвана или Просветление — это, как часто поясняется, «подлинное», «непрерывное» счастье. Состояние за пределами обычного человеческого понимания, которое не имеет ничего общего с мирскими благами и устроенной жизнью.

При этом, пункт Б — не точка, не финиш, а динамичный процесс. Многомерное переживание за пределами любого человеческого опыта. Но это не финиш и не результат. Результат – это сам Путь.

Можно ли достичь просветления за одну жизнь?

Я бы не обольщался. У тебя есть поток сознания без начала и конца. И то, что ты сейчас имеешь – результат бесчисленных прошлых жизней. Рассчитывать, что за три семинара, или за две недели медитации, или даже за три трёхлетних ретрита ты с этими результатами разберёшься — наивно. Нужно понимать, что действительная цель буддизма, освобождение от сансары — это программа на несколько жизней, а не на 10-15 лет. Мне очень не нравится, когда учителя обещают ученикам просветление в результате пяти лет медитаций. Это обман.

Но разве в ваджраяне не говорится о возможности достижения просветления за одну жизнь?

Если ученик практикует, как Миларепа, день и ночь, с той же мотивацией — то да, он достигнет того же! Разница между большинством практикующих и Миларепой в том, что он действительно понял: у него нет другого выхода. Это совсем не то, что посещать раз в полгода ретрит, час в день делать практику, а остальное время продолжаешь пребывать в неведении. Конечно, что-то улучшается, но о Просветлении речи не идет. Но не расстраивайтесь! Есть и другая сторона: без кармических предпосылок никто вовсе не сможет практиковать. Если вы встретили Учение, настоящего Учителя, и — кроме того – у вас с ним есть связь, это уже само по себе огромная редкость и удача.

Что именно понял Миларепа?

То же, о чем говорится в третьей сутре Будды «Об огне». А там сказано, что сансара — это огненный океан страданий, откуда хочется освободиться немедленно. Пример с огнем, которым ты охвачен – один из первых примеров, который использовал Будда.

Насколько важна связь ученика с конкретным учителем?

Вернемся к Миларепе. До Марпы у него был другой наставник — Учитель дзокчена, великий мастер из рода Зур. Миларепа к нему пришел и ничего не понял. Только когда ученик понимает язык Учителя и примеры, которые он приводит, у них выстраиваются отношения и начинается работа с препятствиями.

Как строить общение с учителем?

Не нужно думать, что Учитель будет твоим психотерапевтом, преподавателем или инструктором (хотя учитель может играть все эти три роли). Задача подлинного Мастера — усмирить ум тех, кому положено быть усмирённым. То есть «расколоть, взорвать» ум учеников, с которыми у него есть кармическая связь. И я бы не сказал, что это всегда приятные ощущения.

Если рядом с Учителем хорошо, значит ли это, что у нас есть связь?

Учитель – не успокоительное. Если вам всегда уютно и приятно рядом с ним, это должно насторожить. А если чувствуете, что учитель иногда обжигает, как огонь – это может быть знаком, что процесс идет.

Какие вопросы этично задавать учителю?

Речь об этике здесь не идет. Этика в разных обществах своя. Если видишь личную проблему как часть буддийского пути – то имеет смысл обсуждать её с Учителем.

Представь, что у тебя с машиной что-то случилось. Ты едешь в автосервис и говоришь механику: «Здесь стучит, здесь капает, что делать?» Механик поправляет и говорит, что нужно делать. Конечно, ты можешь приехать на автосервис, обсудить с механиком политику или последний фильм и уехать, не спросив про машину. Обычный механик только пожмёт плечами: что же ты не попросила двигатель посмотреть? А сострадательный механик, слушая твои рассуждения о политике и видя, что-колесо-то у машины вот-вот отвалится, между делом его подкрутит, хоть ты его об этом и не просишь. Так действуют и Учителя.

Другой вопрос, что Учителя бывают доступные и недоступные. Работа бодхисаттвы может включать общение с людьми, а может и не включать: некоторые учителя в пещере сидят, и никто их работу не видит. Так, Чатрал Ринпоче в последнее время вообще не принимал посетителей. Мой учитель, тертон Джикмэ Дордже, постоянно медитировал и почти не принимал посетителей. Только бедных кочевников из своей области принимал всегда: врачей там не было, и он их лечил лекарствами, которые сам готовил. 

Как получить наибольшую пользу от общения с Учителем?

В ваджраяне учитель — живой будда. Неисчерпаемый, чистый источник мудрости, любви, сострадания, благословения. Но ученик должен быть готов пить из этого источника, иначе ничего не произойдет. Другими словами, ученик получает пользу от общения с учителем соразмерно тому, как его видит. Падмасамбхава говорил: мне неважно, с чем вы ко мне приходите. Если видите меня как будду, то получите пользу, как от будды. Видите, как философа — получите интеллектуальную пользу. Видите, как тявкающую собаку – не получите никакой пользы.

Некоторые считают, что учение Будды исчезает из нашего мира. Так ли это?

Так. Недавно ушедший Чатрал Ринпоче и Додрубчен Ринпоче, старейший из мастеров дзокчен, говорили, что нет сейчас в мире людей, способных подлинно практиковать дзокчен. По словам моих учителей, не столь радикальных, через одно-два поколения в Тибете закончится эпоха практики и начнется эпоха изучения текстов и формальных ритуалов. Эти эпохи предсказывал Будда.

Как в Тибете проявляется время упадка?

В традиционном обществе в Тибете, если люди знали, что за перевалом человек сидит и медитирует – ему носили еду. Даже когда пришли китайцы, и за помощь медитирующему в пещере казнили (они считались тунеядцами и врагами строительства светлого будущего), то всё равно тайком помогали. А сейчас хочешь медитировать — это твоё личное дело. 

Возможен ли буддизм на Западе?

Буддизм перешел из Индии в Тибет – это была пересадка дерева с одной почвы на другую. Как это происходило? Например, Марпа был семейным человеком, «кулаком»– земля, хозяйство, батраки, ученики… Но раз в несколько лет он отправлялся в Индию с мешками золота, собирал тексты и привозил их в Тибет. Таких «мастеров удачи» было не так много: не все из них встречали учителей, не все возвращались…

Сейчас на Западе идет подобный процесс, разве что на него наложена большая маркетинговая шумиха. Тибетский буддизм сейчас модный, эта мода имеет свое значение: люди про него услышали. Но мода скоро пройдет, и это хорошо. Не факт, что дерево на новой почве приживется. Это зависит от учителей, смогут ли они правильно передать Знание, и от учеников, смогут ли они правильно практиковать. Но в Тибете дерево засохнет точно: мои учителя говорили, что в Тибете осталось одно-два поколения подлинных практиков, а потом всё превратится в музей. 

Каким вы видите буддизм на Западе?

Конечно, на Западе буддизм примет другие формы. Я не верю в монашество на Западе, потому что в истории оно развивалось только при государственной поддержке, и современное общество слишком секулярно и ориентировано на удобства и удовольствия. Будет больше тантрических форм практики и стиля жизни, ритуалы упростятся, но принципы учения – структура, порядок практик — будут работать.

Если бы вы решили реализовать свое право и основать гомпу, какой бы она была ?

Гомпа может быть монастырем, а может быть местом для проживания семейных йогинов. Я сам — не монах, и сосредоточен на буддизме не для монахов, а для йогинов, живущих в миру. Это, кстати, изначальная тантрическая традиция. И в Индии было так, и в Тибете, особенно в первые века в традициях ньингма и кагью большинство практикующих были не монахами. Для тантры это естественно, и для современной жизни тоже.

Имеет ли смысл институт тулку на Западе?

Вне Тибета – без политического и экономического веса - эта система смысла не имеет. На Западе это может иметь смысл как способ определения способных детей для их специальной подготовки. А если подготовки нет, большого смысла не имеет.

Как в Тибете находят и готовят тулку?

Когда уходит реализованный Мастер, ученики начинают искать его воплощение. Система тулку – это способ обнаружения детей 2-4 лет с выдающимися способностями к обучению и к практике дхармы, и способ специальной подготовки этих детей. Так, если ребенок узнан как тулку, его привозят в монастырь, где он был в предыдущей жизни, а дальше интенсивно обучают. Два-три учителя занимаются с ним лично – его готовят индивидуально, как будущего олимпийского чемпиона.

Правда ли, что дети-тулку сами обнаруживают себя?

Бывало, что ребенок говорил, кто он, но это было скорее исключением, чем правилом. Письма о нахождении следующего воплощения оставляли Кармапа и Далай-лама. Но это происходит редко, 1-2 процента случаев.

Истории о том, как ребенок выбирает из трёх ваджр, четок или красных шапок именно те, что принадлежали ему в прошлой жизни – голливудские штучки. Такого почти никогда не бывает. А бывает, как правило, так. В каждой традиции есть свои Учителя-медиумы, которые находят тулку. Они говорят: «Ваш учитель родился там-то». Но для этого должны быть намерение Учителя продолжить ту же работу – он может считать её выполненной, а дальше у него другие планы. Многие мастера говорят: «Моего тулку не ищите» - но всё равно находят.

Что касается больших тулку, таких как Далай-ламы и Панчен-ламы, то дело решалось жребием. Определяли 4-5 мальчиков-кандидатов, писали имена, и самый старый слепой просветленный лама тянул номер из золотой урны.

Став частью государственной системы Тибета, институт тулку стал частью упадка и коррупции. Намкай Норбу Ринпоче сказал: «70 процентов тулку – ложные». Сами тибетцы — большие циники. У них есть поговорка: «Тулку бывают трех видов: дети богатых и знатных родителей, дети больших лам, и настоящие». 

Почему институт тулку пришел в упадок?

Поскольку Тибет стал теократическим государством, то есть буддизм сросся с государством (что, кстати, было против завета Будды), тулку получили политический вес: наместники, губернаторы и князья с ними считались. Монастыри были центрами сбора пожертвований, самыми богатыми местами в провинции, там была сосредоточена бОльшая часть богатства Тибета. Таким образом, тот, кто становился настоятелем в детстве, в будущем становился политическим деятелем и магнитом для денег. Естественно, выбор тулку через какое-то время подвергся коррупции.

Вернемся на Запад. По вашему мнению, подходит ли буддизм западным людям?

Буддизм — это учение об уме, он подходит любым живым существам с развитым сознанием, строго говоря, с пятью группами частиц потока ума (скандхами).

Какие тело и речь у этих существ – дело второстепенное. Конечно, наставления и практики для разумной плесени с Альфа Центавры были бы иными, чем для людей. Но Будда жил в мире людей и дал эти учения 2500 лет. Что радикально изменилось в человеке с тех пор? Всё те же страсть, гнев, зависть, гордость, жадность, тупость. Суть Учения меняться не может. Что касается образов, обусловленных культурой, то для буддизма они вторичны. Будда жил в период ведической культуры, до индуизма (индуизм возник позже, он моложе буддизма), он использовал язык и образы, общие для индоевропейских культур. Они нам до сих пор понятны: идеалы красоты, образы уродства, смысл короны и меча. 
В некоторых странах буддизм преспокойно заменил свои образы на те, что привычны для этих стран, наполнил их своим смыслом. Например, в Китае Авалокитешвара стал женщиной.

Если образы можно заменить, значит ли это, что могут появиться йидамы с западными чертами лица?

Пока нет. Йидамов вводят просветленные мастера. Такие образы возникают в чистом видении махасиддхов. Сами образы – за пределами описания, махасиддхи просто использовали понятные символы, чтобы передать их. Когда на Западе появятся махасиддхи, когда они получат терма, то, возможно, в них будут образы, отличные от индийских. Но пока индийские нам понятны: меч и крюк божества не обязательно заменять на атомную боеголовку. Культура меняется медленно, её архетипы работают, и, пока работают, они сохранятся.

На каком языке следует читать практики — на тибетском или на родном?

Нет никакого смысла читать длинные молитвы и практики на тибетском, если не знаешь его. Будда прямо говорил – Учение и практика должны быть на родном языке, и мои учителя говорили так же. Тексты должны быть переведены, осмыслены, дополнены примерами. Так, Будда приводил примеры с сельскохозяйственной тематикой, понятные его современникам. В тибетских текстах много примеров, которые не понять, если не знать того уклада жизни, например, сложного процесса ухаживания за яком. Их нужно заменить, и сделать эту работу должны белые люди, которые учились у тибетских мастеров, полностью усвоили первоначальный смысл и способны аккуратно объяснить его белым. С этого начинается естественный процесс эволюции.

Ваши учителя всю жизнь практиковали. А люди на Западе много работают, хорошо если остается время на семью и друзей. Работают ли буддийские методы для тех, кто может уделять практике совсем немного времени?

У тибетцев тоже было много хозяйственных забот, и они требовали времени. Человек должен находить время для практики. Как только он поймет, что такое практика, количество часов будет расти, и практика станет пронизывать повседневную жизнь. Варка кофе, дорога на работу, любовное соитие — всё это будет становиться практикой.

Кто-то из европейцев достиг просветления?

Рано или поздно это произойдёт.